Досудебное урегулирование споров в рамках суда евразэс

Досудебное урегулирование споров в рамках суда евразэс

Научная статья посвящена вопросу досудебного урегулирования споров. На основе исследования правовой доктрины, международной договорной базы, судебной практики в статье делается вывод об отсутствии нормативного закрепления запрета сторонам спора изменять приведенные в обоснование своего требования в досудебной процедуре разрешения спора доводы.

TUMANYAN Armen Eduardovich
Ph.D. in Law

PRE-TRIAL SETTLEMENT OF DISPUTES: FROM GENERAL TO PRIVATE

The article considers the question of pre-trial settlement of disputes. On the basis of law doctrine, international treaties and case-law study the author comes to the conclusion that there is no normative binding prohibition to the parties to the dispute to change the reasoning given in the pre-trial settlement of the dispute. The article also describes the circumstances under which it can be argued that there is a dispute between the business entity and the Eurasian Economic Commission.

Keywords: international court, pre-trial settlement of disputes, arguments of parties.

Общественные отношения (социальные отношения) — от­ношения между социальными субъектами по поводу социаль­ного равенства и социальной справедливости в распределении жизненных благ, условий становления и развития личности, удовлетворения материальных, социальных и духовных по­требностей.

Как известно, социальные отношения складываются во всех сферах общественной жизни, функционируют в рамках системы социальных институтов и регулируются механизмом социального контроля. Согласно Т. Парсонсу, социальный контроль представляет собой процесс, при помощи которо­го посредством наложения санкций оказывается противодей­ствие девиантному поведению и поддерживается социальная стабильность. 1

Социальный контроль является одним из способов само­регуляции социальной системы, а именно, общества в целом, социальной группы и т.п., обеспечивающий посредством нор­мативного регулирования целенаправленное воздействие на людей и других социальных элементов этой системы, их упо­рядоченное взаимодействие в интересах укрепления порядка и стабильности.

В зависимости от формализации используемых средств выделяется два типа социального контроля:

  1. Неформальный, в процессе осуществления которого используются неформальные (преимущественно моральные) способы регулирования;
  2. Формальный, в процессе осуществления которого при­меняются формальные (преимущественно правовые, офи­циальные) способы регулирования. Для его осуществления вырабатываются особые своды правил, которые носят обяза­тельный характер и их выполнение обеспечивается принуди­тельной силой государства.

Воздействие государства на общественные отношения путем установления обязательных, угодных данному государственному образованию правил поведения, т.е. посредством права, переводит их в категорию правоотношений, а само по­нятие из социолого-философского превращается в социально­правовое, которое, как известно, является основным в юриди­ческой науке.

Таким образом, являясь одной из форм социального кон­троля, право представляет собой систему норм, установлен­ных и (или) санкционированных государством и призванных регулировать общественные отношения. В отношении каж­дого отдельного субъекта право выступает как независящая от него объективная совокупность нормативных актов то есть, так называемое, объективное право, поскольку предусмотрен­ные им права и обязанности носят абстрактный характер. Они не принадлежат конкретному субъекту, представляя собой предусмотренные государством пределы, правила поведения, которых должен придерживаться каждый член социума и лишь при наступлении определенных условий — юридических фактов — возникают конкретные личные права и обязанности, предусмотренные правом. Такие права и обязанности, явля­ющиеся уже принадлежностью конкретных субъектов право­отношений, принято называть субъективными юридически­ми правами и обязанностями, или правом в субъективном смысле. Правоотношение как раз и осуществляет применение абстрактных юридических норм к конкретным отношениям субъектов права и порождает соответствующие субъективные права и юридические обязанности .

Вместе с тем, при вступлении в правоотношения не все их субъекты добросовестно пользуются своими правами и испол­няют свои обязанности в соответствии с правовыми установ­лениями, зачастую нарушают требования не только правовых, но и моральных норм. Это происходит также и в результате наличия у сторон правоотношения несовместимых, взаимои­сключающих интересов, ценностей, отсутствия единообразия правопонимания и, как итог, приводит к различному подходу и трактовке смысла той или иной нормы. Все это становится основанием для возникновения правового конфликта, который разрешается либо взаимным соглашением сторон, либо посредством вмешательства третьей стороны-государства в лице своих судебных органов.

В литературе нет однозначного понимания юридическо­го конфликта. По мнению В. Н. Кудрявцева, юридический конфликт можно определить как противоборство субъектов права в связи с применением, нарушением или толкованием правовых норм. Любой конфликт, в котором спор так или иначе связан с правовыми отношениями сторон (их юридиче­ски значимыми действиями или состояниями), и, следователь­но, субъекты либо мотивация их поведения, либо объект кон­фликта обладают правовыми признаками, а конфликт влечет юридические последствия, квалифицируется как правовой.

При этом большинство ученых, определяя само понятие правового конфликта выделяют следующие его признаки.

Во-первых, участниками данного конфликта являются субъекты права, обладающие определенным статусом. Что­бы стать полноценным участником правоотношений субъект права должен обладать определенным статусом, т.е. совокуп­ностью нормативно закрепленных юридических прав и обя­занностей.

Во-вторых, любой конфликт предполагает, что его сто­роны имеют противоположные, несовместимые интересы. Интересы служат одним из значимых мотивов совершения действий или воздержания от них, т.е. лежат в основе право­отношений. Любые юридические конфликты связаны с на­рушениями правовых норм и направлены на неправомерное изменение статуса субъекта и установленного правопорядка в обществе, т.е. являются запретным состоянием.

В-третьих, юридический конфликт предполагает наличие юридических процедур его разрешения, в результате чего воз­никают правовые последствия. Главная задача права состоит в ограничении негативного проявления конфликта, создании системы процессуальных гарантий для разрешения конфлик­та. Таким образом, под юридическим конфликтом понима­ется противоборство субъектов права с противоположными пониманием и действиями по отношению к принципам и нормам права с целью изменения своего статуса и юридиче­ского состояния.

Как было уже отмечено выше, юридический конфликт может быть разрешен сторонами правоотношения самостоя­тельно либо с привлечением третьих лиц, а именно государ­ственного органа, уполномоченного на разрешение такого рода конфликтов — суда. Право выбора способа разрешения юридического конфликта принадлежит сторонам. Исключе­нием в данном вопросе являются уголовно-правовые конфлик­ты.

Процедура разрешения юридического спора, осущест­вляемая его сторонами самостоятельно, без привлечения го­сударства в лице его судебных органов и не являющаяся обяза­тельным условием для дальнейшего обращения в Суд условно называется внесудебным урегулированием спора. Внесудеб­ные способы разрешения споров, как правило, именуют аль­тернативными (с английского alternative dispute resolution — ADR (АДР).

Что касается досудебного урегулирования спора, то это разновидность примирительной процедуры, которая лишь указывает на период разрешения правового конфликта до обращения в суд, и представляет собой обязательную претензию потенциального истца к потенциальному ответчику, которая в случаях, определенных государством, дает субъекту ее предъ­явившему право для дальнейшего обращения в Суд.

Следует отметить, что как досудебное так и внесудебное урегулирование спора в любом случае являются претензион­ным (претензия от лат. praetensio -притязание, требование) в силу того, что в отсутствии требования, нет спора о праве, а значит отсутствует и правовой конфликт, подлежащий раз­решению, а без него теряют всякий смысл сами процедуры внесудебного и досудебного урегулирования споров, а даль­нейшее обращение в Суд становится безосновательным и бес­предметным.

В любом случае у стороны правового конфликта есть право выбора — решить спор не прибегая к посредничеству го­сударства, то есть во внесудебном порядке, к примеру, путем проведения консультаций, переговоров с противоположной стороной, обращения к медиатору, к вышестоящему долж­ностному лицу или органу и т.п., либо путем представления соответствующего иска в судебные инстанции. Однако в ряде случаев государство ограничивает это право истца, вменяя ему в обязанность по строго определенным видам правовых кон­фликтов проведение досудебного урегулирования спора, не­выполнение которой лишает его судебной защиты.

При этом по общему правилу, гарантируется возмож­ность непосредственного обращения в Суд по всем видам пра­вовых конфликтов, если отсутствует прямое указание на необ­ходимость их предварительного разрешения в претензионном порядке. К примеру, общая норма статьи 10 ГК Республики Беларусь позволяет сторонам исключить претензионный по­рядок урегулирования спора, если он не является обязатель­ным для договоров данного вида. Пунктом 2 статьи 10 ГК Кыр­гызской Республики определено, что законом или договором может быть предусмотрено урегулирование спора между сто­ронами до обращения в суд.

Следует отметить, что в зависимости от метода правового регулирования нормы права, регулирующие порядок приме­нения претензионной процедуры классифицируются как:

  • императивные нормы, в которых закрепляется обязан­ность сторон спорных правоотношений до судебного разбира­тельства соблюсти данную процедуру;
  • диспозитивные нормы, констатирующие право субъек­та спора воспользоваться претензионным порядком до пода­чи искового заявления в суд.

В императивных нормах закреплена обязанность при­менения претензионной процедуры до обращения с иском в судебные инстанции. Однако подобное условие закреплено в правовых нормах и актах, регулирующих определенную раз­новидность гражданских правоотношений, в нормах указана конкретная категория споров и предъявители претензии.

Так, согласно гражданскому законодательству Республи­ки Беларусь, по общему правилу, для споров, возникающих между юридическими лицами и (или) индивидуальными предпринимателями, установлен обязательный претензион­ный порядок их разрешения (путем подачи претензии — письменного предложения о добровольном урегулировании спо­Р а) .

В соответствии с пунктом 2 статьи 468 ГК Республики Ар­мения требование об изменении или расторжении договора может быть заявлено стороной в суд только после получения отказа другой стороны на предложение изменить или рас­торгнуть договор или неполучения ответа в срок, указанный в предложении, а при его отсутствии — в тридцатидневный срок.

Что касается диспозитивного метода, то здесь законода­тель наделяет сторону конфликта лишь правом воспользо­ваться возможностью досудебного урегулирования спора.

Согласно статье 37 Федерального Закона Российской Федерации «О почтовой связи» при неисполнении или не­надлежащем исполнении обязательств по оказанию услуг почтовой связи пользователь услуг почтовой связи вправе предъявить оператору почтовой связи претензию, в том числе с требованием о возмещении вреда. Подобное право выбора предоставлено также пунктом 1 статьи 39 Федерального Зако­на Российской Федерации «Устав автомобильного транспорта и городского наземного электрического транспорта», в соот­ветствии с которым до предъявления к перевозчикам, фрах­товщикам исков, вытекающих из договоров перевозок пасса­жиров или договоров фрахтования, к таким лицам могут быть предъявлены претензии.

Многие ученые-правоведы считают, что законодательное регулирование претензионного порядка с помощью импера­тивного метода недопустимо и носит характер неоправдан­ного вмешательства государства в правоотношения равных в своих правах и обязанностях субъектов.

Нельзя не согласиться с данной точкой зрения, поскольку исходя из того, что главным принципом самой примиритель­ной процедуры является свобода выбора и добровольность ее использования, диспозитивный метод регулирования должен иметь превалирующее значение — государство не должно соз­давать искусственные препятствия для обращения юридиче­ского или физического лица за судебной защитой вообще и, в частности, в виде обязательного досудебного урегулирования спора. Более того, обязательное досудебное урегулирование споров порождает множество вопросов, требующих безот­лагательного решения. Самой актуальной является проблема обеспечительных мер, ходатайство о применении которых мо­жет быть заявлено наряду с представлением соответствующего иска. Вместе с тем, обязательное досудебное урегулирование спора дает недобросовестному должнику время для осущест­вления действий, направленных на уклонение от выполнения своих обязательств то есть действий, от которых обеспечитель­ные меры призваны защитить. Тем самым государство вместо посредничества в решении спора, невольно способствует усу­гублению уже существующего правового конфликта.

В отношении вопроса осуществления международного правосудия в рамках Евразийского экономического союза, сле­дует отметить, что авторы Договора о Евразийском экономи­ческом союзе от 29 мая 2014 года (далее — Договор), Статута и Регламента Суда Евразийского экономического союза , разре­шая вопрос о досудебном урегулировании спора, применили метод императивного правового регулирования. Это значит, что сторона спора, независимо от ее статуса (государство-член Союза, хозяйствующий субъект), до представления иска в Суд обязана обратиться к государству-члену или Евразийской экономической комиссии (далее — Комиссии) для урегули­рования вопроса в досудебном порядке путем консультаций, переговоров или иными способами, предусмотренными До­говором и международными договорами в рамках Союза, за исключением случаев, прямо предусмотренных Договором.

К таким, предусмотренным Договором случаям, к кото­рым отсылает пункт 43 Статута Суда, относятся оспаривание в Суде акта, действия (бездействия) Комиссии в сфере конку­ренции. Пунктом 14 Протокола об общих принципах и прави­лах конкуренции (приложение № 19 к Договору) определено, что Суд Союза принимает к рассмотрению заявление об об­жаловании решения Комиссии по делу о нарушении общих правил конкуренции на трансграничных рынках без предва­рительного обращения заявителя в Комиссию для урегулиро­вания вопроса в досудебном порядке.

Читайте так же:  Федеральный закон о кассовых аппаратах 2019

Здесь следует отметить, что решения Комиссии о нало­жении штрафа на нарушителя общих правил конкуренции, решения Комиссии, обязывающие нарушителя общих пра­вил конкуренции совершать определенные действия являют­ся исполнительными документами и подлежат исполнению органами принудительного исполнения судебных актов, ак­тов других органов и должностных лиц государства-члена, на территории которого зарегистрированы совершившие правонарушение хозяйствующий субъект (субъект рынка), не­коммерческая организация, не являющаяся хозяйствующим субъектом (субъектом рынка), или на территории которого постоянно или временно проживает совершившее правонару­шение физическое лицо. Наряду с этим, эти правовые акты, в отличие от других, носят не общий, а индивидуальный харак­тер, представляют собой одностороннее волевое властное дей­ствие исполнительного органа Союза, вызывающее возникно­вение конкретных правоотношений, соответствующих прав и обязанностей и будучи адресованы конкретному субъекту, применяются однократно и не сохраняют свое действия после их реализации, после того как прекратились конкретные отно­шения ими предусмотренные. По своему содержанию подоб­ные решения направлены на ограничение прав и интересов определенного хозяйствующего субъекта, что дает последнему право непосредственного обращения в Суд без предваритель­ной досудебной процедуры.

Невыполнение обязанности соблюдения досудебного урегулирования спора по остальным категориям споров в соответствии с подпунктом б) пункта 2 статьи 33 Регламента Суда влечет за собой отрицательные последствия для заявите­ля — Суд выносит постановление об отказе в приеме заявления к производству.

Некоторые юристы, говоря о соотносимости досудебной и судебной процедуры, выражают мнение о том, что это две взаимосвязанные следующие одна за другой, составляющие одного и того же процесса, вторая является прямым, непо­средственным продолжением первой, что все аргументы и доводы, выраженные в представленной потенциальному от­ветчику претензии должны быть продублированы в исковом заявлении. Более того, в случае представления в Суд какого- либо нового аргумента, довода, который не был заявлен в пре­тензии и не был обсужден сторонами правового конфликта в досудебном порядке, последний должен отказать в приеме заявления к производству, а если оно уже принято к произ­водству, то вынести постановление о его прекращении.

Такое мнение выразила Коллегия Суда Евразийского экономического сообществапри рассмотрении заявления компании «Фольксваген АГ» (Volkswagen AG) об оспарива­нии отдельных положений Решения Коллегии Евразийской экономической комиссии от 14 мая 2013 года № 113 «О при­менении антидемпинговой меры посредством введения антидемпинговой пошлины в отношении легких коммерческих автомобилей, происходящих из Федеративной Республики Германия, Итальянской Республики и Турецкой Республики и ввозимых на единую таможенную территорию Таможенно­го союза», отметив, что 4 сентября 2014 года от Комиссии по­ступило возражение о том, что заявителем не соблюден обя­зательный предварительный порядок урегулирования спора, предусмотренный статьей 4 Договора об обращении в Суд Ев­разийского экономического сообщества хозяйствующих субъ­ектов по спорам в рамках Таможенного союза и особенностях судопроизводства по ним от 9 декабря 2010 года (далее — Дого­вор 2010 г.). В частности, в заявлении компании «Фольксваген АГ» изложен ряд новых аргументов и требований, в том числе об отсутствии аналогичности между легкими коммерческими автомобилями, производившимися ООО «Соллерс-Елабуга», и легкими коммерческими автомобилями, производимыми компанией «Фольксваген АГ», а также влияния импортных поставок легких коммерческих автомобилей производства «Фольксваген АГ» на производственно-экономическое состоя­ние ООО «Соллерс-Елабуга», которые не были приведены в предварительном обращении компании 15 октября 2013 года в Комиссию. Это обстоятельство не позволило Комиссии при­нять во внимание все аргументы компании по урегулирова­нию спора в досудебном порядке.

На основании указанного Коллегия Суда сделала вывод, что изложенные заявителем дополнительные требования и аргументация имеют существенное значение, возможность урегулирования спора в Комиссии во внесудебном порядке не исчерпана и, руководствуясь статьей 4 Договора об обра­щении в Суд Евразийского экономического сообщества хозяй­ствующих субъектов по спорам в рамках Таможенного союза и особенностях судопроизводства по ним, статьями 28, 50 Регла­мента Суда Евразийского экономического сообщества по рас­смотрению обращений хозяйствующих субъектов , 7 октября 2014 года постановила отказать в принятии к рассмотрению заявления компании «Фольксваген АГ».

Между тем, в праве Евразийского экономического сооб­щества, действующем на момент рассмотрения заявления ком­пании «Фольксваген АГ», отсутствовала норма, прямо предпи­сывающая стороне правового конфликта при предъявлении соответствующего иска в Суд придерживаться аргументов и доводов, приведенных в процессе досудебного урегулирова­ния спора. Не была предусмотрена и норма, запрещающая Суду принимать к производству или предписывающая при­нимать судебное постановление об отказе в приеме к произ­водству заявлений с такими недостатками.

Пункт 1 статьи 4 Договора об обращении в Суд Евразий­ского экономического сообщества хозяйствующих субъек­тов по спорам в рамках Таможенного союза и особенностях судопроизводства по ним лишь устанавливал, что заявление может быть принято к рассмотрению Судом только после предварительного обращения хозяйствующего субъекта в Комиссию Таможенного союза. Ни данная правовая норма и никакая другая не устанавливают особенностей досудебного урегулирования споров, не предписывают участнику право­вого конфликта представлять какие-либо аргументы (доводы) своего требования и не запрещают не представлять их вообще. Это значит, что Евразийский экономический союз не намерен посредством права оказывать воздействие на общественные отношения, возникающие в процессе досудебного урегулиро­вания спора и переводить их в категорию правоотношений. Осуществление претензионной процедуры оставлено на ус­мотрение сторон конфликта, которые вольны сами выбирать способы, формы и методы, направленные на достижение ко­нечного результата. Эта процедура выходит за рамки норма­тивно урегулированного судебного процесса и имеет к нему отношение лишь как необходимое условие для вмешательства в правовой конфликт со стороны компетентного органа, при­званного вершить правосудие. Следовательно, право участни­ка правового конфликта на представление любых аргументов и доводов в Суд никоим образом не связано с его аргументами и доводами при досудебном обсуждении предмета спора и не может быть ограничено Судом по рассматриваемой мотива­ции.

Примерно такое же, сходное с вышерассмотренным мне­нием Суда Евразийского экономического сообщества, выска­зало Министерство юстиции Республики Беларусь в своем ходатайстве о прекращении судебного разбирательства по за­явлению Российской Федерации по спору о соблюдении Ре­спубликой Беларусь Договора о Евразийском экономическом союзе, статьи 125 Таможенного кодекса таможенного союза, статей 11 и 17 Соглашения о взаимной административной по­мощи таможенных органов государств-членов таможенного союза: «Вопросы о нарушении конкретных норм в привязке к Договору о ЕАЭС и праву ЕАЭС в 2015 году не являлось пред­метом досудебного урегулирования и на этом основании не могли быть переданы на рассмотрение Суду в соответствии со статьей 112 Договора и приняты к производству в соответ­ствии с пунктом 43 Статута Суда (приложение N2 к Договору о ЕАЭС), поскольку это лишает стороны возможности конста­тировать наличие либо отсутствие определенного предмета спора, исчерпать иные способы его разрешения и соблюсти досудебный порядок» (том 12, л.д. 77).

Однако статья 112 Договора гласит, что споры, связанные с толкованием и (или) применением положений Договора разрешаются путем консультаций и переговоров. В случае не­достижения согласия в течение 3 месяцев с даты направления одной стороной спора другой стороне спора официальной письменной просьбы о проведении консультаций и перего­воров, если иной срок не предусмотрен Статутом Суда, спор может быть передан любой из сторон спора на рассмотрение в Суд Союза, если сторонами спора не достигнута договорен­ность об использовании иных механизмов его разрешения.

Из данной правовой нормы также следует, что право стороны конфликта (государства-члена) на обращение в Суд ограничено тем же условием — необходимостью досудебного, претензионного урегулирования спора. Вопрос наличия аргу­ментов, доводов при проведении консультаций и переговоров, их разнообразия, отсутствия вообще оставлен на усмотрение сторон. Что касается заявления стороны спора в Суд, то его аргументация ни в коей мере не связана с досудебной проце­дурой и зависит лишь от того как сторона — истец видит раз­умные перспективы удовлетворения своего требования.

В пользу данного вывода говорит и пункт 2 статьи 23 Ре­гламента Суда, согласно которому стороны вправе знать об аргументах друг друга до начала судебного разбирательства. Это значит, что истец имеет право до начала судебного раз­бирательства дополнять, изменять, исключать аргументы и доводы исходя из выбранной им политики, направленной на достижение конечной цели — доказательства своей правоты в решении правового конфликта. Никаких норм, ограничиваю­щих его свободу в данном вопросе ни в национальном праве государств-членов, ни в праве Союза не предусмотрено.

Противоположный подход к данному вопросу являет­ся попыткой, хотя и косвенной, вменить истцу не предусмо­тренную правом обязанность — доказывая свою правоту огра­ничиться аргументами и доводами, являющимися основой в досудебном урегулировании вопроса, а значит объединить в единое целое досудебное рассмотрение спора с его процессу­ально гарантированным рассмотрением в Суде, что приводит к правовому казусу.

Необходимо отметить, что определенная категория юри­стов считают, что оспаривание действия (бездействия) Комис­сии не предполагает представления претензии как обязательного условия доступа к Суду. Они считают, что действие или бездействие компетентного органа Союза в ответ на соответ­ствующее обращение юридического или физического лица, направленное в его адрес, само по себе уже является досудеб­ным урегулированием спора.

Подобное мнение не согласуется с действующим правом союза. Комплексный анализ пунктов 39, 43 Статута Суда по­зволяет сделать вывод о том, что по общему правилу все виды правовых конфликтов, подлежащих рассмотрению в Суде Союза, независимо от их категории и предмета, должны в обязательном порядке пройти процедуру досудебного урегу­лирования спора, что представляет собой попытку сторон раз­решать существующий конфликт до Суда.

Кроме этого, претензионная процедура представляет со­бой досудебное урегулирование спора. Она может быть заяв­лена только после его возникновения. Это значит, что в отсут­ствие спора не может быть и досудебной процедуры.

Здесь необходимо рассмотреть несколько по сути схожих подходов к определению понятия «спор» в международном праве.

Постоянная Палата Международного Mavrommatis Palestine Concession 1924 года указала «спор — это разногласия по вопросу права или факта, конфликт правовых взглядов или интересов между двумя лицами».

Суд ООН в 1950 году в консультационном мнении по Ин­терпретации Мирных соглашений с Болгарией, Венгрией и Ру­мынией в качестве спора указывает «ситуацию, в которой две стороны имеют явно противоположные взгляды, касательно вопроса исполнения или неисполнения определенных обя­зательств по договору». На данные определения часто ссыла­ются либо приводят аналогичные определения, в частности, составы арбитража Международного центра по урегулирова­нию споров (МЦУИС).

В решении от 21 декабря 1962 г. Ethiopiav South Africa, Liberliav South Africa Суд ООН указал, что «. недостаточно по­казать, что интересы двух сторон в данном деле сталкиваются. Должно быть продемонстрировано, что на заявление одной сто­роны вторая безусловно высказалась против. » и процитировал определение международного спора из дела Mavrommatis. В деле Liechtensteinv Germany (решение Суда ООН от 10 февра­ля 2005 года) Германия указывала, что «обсуждение расхожих правовых мнений не должно рассматриваться в качестве сви­детельства наличия спора по смыслу положений Статута Суда «до его (обсуждения) достижения определенного порога». После цитирования указанного выше решения от 21 декабря 1962 г. и краткого описания расхождения позиций сторон Суд установил: «Таким образом, Суд находит, что в данном раз­бирательстве жалобы по фактам и праву, сформулированные Лихтенштейном против Германии отрицаются последней. В соответствии с хорошо сложившейся практикой (. ), Суд при­ходит к выводу, что в силу данного отрицания между Лихтен­штейном и Германией существует правой спор». В решении Суда ООН от 30 июня 1995 года по делу о Восточном Тиморе (Portugalv Australia), Суд ООН также приводит определение понятия «спор» из дела Mavrommatis Palestine Concession и тре­бования к доказыванию наличия спора из решения по делу Ethiopiav South Africa, Liberliav South Africa.

Таким образом, применяя данные подходы к определе­нию понятия «спор» в международном праве к анализируе­мой ситуации досудебного урегулирования спора при оспа­ривании субъектом хозяйствования действия или бездействия Комиссии, следует отметить следующее. Свидетельством на­личия спора, а именно конфликта правовых взглядов или ин­тересов между Комиссией и субъектом хозяйствования может быть либо соответствующий ответ Комиссии на обращение лица, который не соответствует его правовым взглядам, либо его отсутствие по истечении разумного срока для такого от­вета. И только при таких обстоятельствах, свидетельствующих о наличии правового спора, субъект хозяйствования может инициировать процедуру досудебного урегулирования спора путем повторного обращения в Комиссию. При первом же обращении хозяйствующего субъекта в Комиссию с прось­бой о совершении каких-либо действий или с просьбой воз­держаться от их совершения между ними еще не существует спора. Правовой конфликт здесь возникает уже после того, как Комиссия не совершила требуемое заявителем действие или совершила такие действия, которые повлекли или могли по­влечь нежелательные для него последствия. Только после это­го у заявителя возникает право на обращение в Суд, а значит и обязанность для выполнения необходимого условия-направ­ления соответствующей претензии потенциальному ответчи­ку.

Читайте так же:  Требования гост к сыру

Более того, пункт 43 Статута Суда прямо обязывает заяви­теля предварительно обратиться к Комиссии для урегулиро­вания вопроса в досудебном порядке путем консультаций, пе­реговоров или иными способами. При этом эти иные способы должны быть предусмотрены Договором и международными договорами в рамках Союза. В противном случае спор не при­нимается к рассмотрению Судом. Возникает естественный вопрос, о каких консультациях, переговорах иных способах и процедурах, направленных на досудебное урегулирование спора, может идти речь в его отсутствие?

Практика применения досудебного порядка рассмотрения споров в судах евразийской интеграции (Исполинов А.С., Кадышева О.В.)

Дата размещения статьи: 27.12.2017

До начала 1990-х гг. международные суды были довольно редким явлением и практически всегда использовались для разрешения споров между государствами в том случае, если государства соглашались передать их спор на рассмотрение того или иного суда. С середины 1990-х гг. начался лавинообразный рост числа международных судов и трибуналов новой формации, которые обладали обязательной юрисдикцией, при которой уже не требовалось согласия государства на рассмотрение конкретного спора. Учредительные документы значительной части этих судов также предусматривали возможность частных лиц обратиться в них напрямую с жалобами на какие-либо действия государств. Однако при этом государства, создавая такие суды, старались в той или иной степени предусмотреть различные механизмы контроля над ними. Эти механизмы должны были страховать государства от появления нежелательной для них судебной практики. Кроме этого, они позволяли лимитировать категории споров, рассматриваемых судами, и ограничивать доступ в них частных лиц. Отсутствие универсальных рецептов для этого и ограничений приводило к появлению самых разнообразных вариантов. Итоговый выбор во многом определялся как общими представлениями государств (иногда весьма поверхностными) о специфике международного правосудия, так и накопленным государствами опытом общения с международными судами. Как показывает практика, меры по ограничению права частных лиц подавать жалобы в тот или иной суд могут состоять из создания специального несудебного органа, фильтрующего жалобы частных заявителей перед их попаданием в суд; обязанности частных заявителей исчерпать внутренние средства судебной защиты, ограничения срока исковой давности, ограничения круга лиц, имеющих право на подачу жалобы; введения пошлины на подачу иска частными лицами.
Можно смело утверждать, что при создании Суда Евразийского экономического сообщества (далее — Суд ЕврАзЭС), а потом и Суда Евразийского экономического союза (далее — Суд ЕАЭС) были учтены уроки участия России в работе Европейского суда по правам человека (далее — ЕСПЧ). Один из них состоит в том, что на момент вступления России в Совет Европы она не имела никакой возможности повлиять на объем юрисдикции ЕСПЧ и на сложившуюся практику применения им норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — ЕКПЧ). Большой состав участников ЕКПЧ, равно как и авторитет ЕСПЧ, заведомо исключал любую инициативу по урезанию юрисдикции последнего. Другой урок международного правосудия, который также учитывался при создании евразийских интеграционных судов, состоит в том, что риски, связанные с появлением сильного международного суда, лучше предвидеть и минимизировать заранее, исходя из того, что любой создаваемый суд наиболее уязвим в самом начале своей деятельности. Обширный набор ограничений, установленных при создании Суда сначала ЕврАзЭС, а потом — ЕАЭС, показывает понимание государствами как рисков активности потенциальных частных заявителей, так и той роли, которую они могут сыграть в появлении нежелательной для государств судебной практики.
Во-первых, с самого начала было решено, что заявителями в судах евразийской интеграции могут быть только юридические лица или индивидуальные предприниматели и лишь при условии уплаты судебной пошлины (крайне редкое ограничение). Во-вторых, частные лица могли обжаловать в эти суды только решения и действия (бездействие) Евразийской экономической комиссии (далее — Комиссия, ЕЭК), которые непосредственно затронули права и законные интересы заявителя. Требования о возмещении ущерба были исключены из юрисдикции евразийских судов, а обжаловать в апелляционном порядке можно было лишь решение суда по существу, но не решение об отказе в принятии жалобы к рассмотрению.
Еще одним препятствием на пути заявителя в евразийские суды должно было стать требование об обязательном досудебном рассмотрении спора в ЕЭК, впервые появившееся в Договоре об обращении в Суд ЕврАзЭС хозяйствующих субъектов . Статья 4 этого Договора устанавливала, что заявление принимается Судом к рассмотрению только после предварительного обращения хозяйствующего субъекта в Комиссию Таможенного союза. Если Комиссия в течение двух месяцев не приняла мер по поступившему обращению, заявитель получал право обратиться в Суд ЕврАзЭС. Таким образом, требование о соблюдении досудебного порядка рассмотрения спора позиционировалось именно как обязательное условие для реализации права на судебную защиту.
—————-
—————-
Договор об обращении в Суд Евразийского экономического сообщества хозяйствующих субъектов по спорам в рамках Таможенного союза и особенностях судопроизводства по ним (принят решением Межгосударственного совета Сообщества (на уровне глав государств) от 09.12.2010 N 534).

В п. 43 Статута Суда ЕАЭС (Приложение N 2 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29.05.2014) это требование сформулировано по-другому: «Спор не принимается к рассмотрению Судом без предварительного обращения заявителя к государству-члену или Комиссии для урегулирования вопроса в досудебном порядке путем консультаций, переговоров или иными способами». То есть декларировалась не только обязательность процедуры, но и ее цель — досудебное урегулирование, на которое уже отводилось не два месяца, как при обращении в Суд ЕврАзЭС, а три. Как видим, Статут Суда ЕАЭС обязывает заинтересованных лиц предварительно рассмотреть спор в досудебном порядке с использованием согласительных и примирительных процедур, и несоблюдение данного порядка является одним из оснований для Суда отказаться рассматривать заявление.
Стоит отметить, что в отличие от ограничений в доступе в международные суды, которые имеют объективный характер (уплата пошлины, ограничение по категориям заявителей или по категориям споров) и толкование и применение которых, как правило, не вызывает сомнений, требование об обязательности досудебного рассмотрения жалобы представляет собой сочетание объективных (сам факт обращения заявителя в досудебном порядке) и субъективных (оценочных) факторов. Субъективность состоит в том, что Суду необходимо оценить эффективность прошедшего досудебного разбирательства для установления своей юрисдикции. В таком свете это ограничение является весьма тонким инструментом, требующим для своей эффективности если не согласования, то как минимум понимания и непротиворечивости подходов ЕЭК и Суда. Речь идет в первую очередь о совпадающем представлении этих институтов о цели и задачах досудебного разбирательства. Если исходить из того, что досудебное разбирательство — это составная часть общего процесса рассмотрения споров в ЕАЭС, которая действует как своего рода фильтр на пути явно не обоснованных жалоб, а также как средство, дающее Комиссии возможность исправить допущенные нарушения еще до обращения заявителя в Суд, то тогда абсолютно необходима выработка совместных представлений о порядке реализации этой процедуры. В этом случае у досудебной процедуры есть три заинтересованных лица: ЕЭК, Суд и заявитель. Сама же процедура начинается с момента обращения заявителя в ЕЭК и заканчивается или на уровне Комиссии компромиссным решением, или уже на уровне Суда решением о принятии заявления к рассмотрению либо об отказе его рассматривать. Однако эффективность досудебного разбирательства в таких обстоятельствах будет зависеть от разделяемых Судом и ЕЭК критериев идентичности требований, заявляемых частным лицом сначала в ЕЭК, а затем в Суд в части их сущности, полноты и документальной подверженности. Очевидно, что если частное лицо будет заявлять в ЕЭК одни требования, а потом, в Суд, другие, то теряется сам смысл этой процедуры, которая рискует превратиться если не в фарс, то в своего рода неизбежный карантин, где требование должно отлежаться три месяца перед попаданием в Суд. Если у ЕЭК и у Суда разные представления о том, для чего нужна досудебная процедура и как она должна реализовываться на практике, то ситуация превращается в постоянный источник трений и раздражения между двумя наднациональными институтами Союза, которые по определению должны быть союзниками.
К сожалению, практика применения досудебной процедуры сначала в ЕврАзЭС, а потом и в ЕАЭС показывает, что подходы к ней ЕЭК и Суда расходятся иногда самым радикальным образом, что неизбежно отражается на правовой определенности и предсказуемости, ожиданиях потенциальных заявителей и в конечном счете на эффективности всей системы разрешения споров на уровне ЕАЭС.
При этом ЕЭК руководствуется специально разработанным для этих целей Порядком рассмотрения обращений хозяйствующих субъектов , а точка зрения судов была сформулирована еще Судом ЕврАзЭС.
———————————
Порядок рассмотрения обращений хозяйствующих субъектов об оспаривании решений (актов) Евразийской экономической комиссии, Комиссии Таможенного союза, их отдельных положений или действий (бездействия) Евразийской экономической комиссии (утв. решением Коллегии ЕЭК от 19.03.2013 N 46).

Практические вопросы применения требования об обязательном досудебном рассмотрении жалоб хозяйствующих субъектов на действия и акты ЕЭК стали предметом разбирательства в Суде ЕврАзЭС в первом же деле, поступившем на его рассмотрение. В решении по делу ОАО «Угольная компания «Южный Кузбасс» Суд признал свою юрисдикцию, несмотря на возражения Комиссии, которая указывала на отсутствие доказательств того, что заявитель прошел обязательную процедуру досудебного урегулирования споров. Суд установил, что «на сегодняшний день отсутствует правовая определенность по этому вопросу», так как порядок досудебного урегулирования споров Комиссией на момент рассмотрения дела еще не был никак регламентирован, равно как и отсутствовал механизм «выработки документов, завершающих процедуру досудебного урегулирования споров». В этой ситуации Суд посчитал, что «заявитель не имел доступа к эффективному досудебному способу разрешения разногласий, что повлекло нарушение его права на доступ к правосудию». Фактически Суд указал, что Комиссия не может извлекать выгоду из ситуации, когда она обязана была разработать порядок досудебного рассмотрения жалоб частных заявителей, но по каким-либо причинам этого не сделала. Иначе говоря, уже в первом своем решении Суд ЕврАзЭС обозначил, что требования евразийского правопорядка о досудебных процедурах рассмотрения спора не могут являться абсолютными и не должны применяться автоматически, чтобы не были нарушены нормы более высокого уровня: принцип равенства сторон (ст. 2 Статута Суда ) и право заявителя на доступ к суду (ст. 6 ЕКПЧ).
———————————
Решение Суда ЕврАзЭС от 05.09.2012 «О признании не соответствующим международным договорам, действующим в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства, пункта 1 решения Комиссии Таможенного союза от 17.08.2010 N 335» // Бюллетень Суда ЕврАзЭС. 2013. N 1.
Утвержден решением Межгосударственного совета ЕврАзЭС от 05.07.2010 N 502.

Комментируя эти выводы Суда, один из авторов настоящей статьи уже призывал Суд представить свой анализ смысла и целей требования о досудебном разбирательстве и показать Комиссии, что он сам крайне заинтересован в скорейшей разработке ею эффективного механизма такого досудебного рассмотрения . Актуальность этого пожелания до сих пор очевидна, что нельзя сказать о другой позиции того же автора, согласно которой досудебное разбирательство есть некий аналог правила исчерпания внутренних средств судебной защиты, активно используемого ЕСПЧ. Практика, на наш взгляд, убедительно показывает, что досудебные процедуры являются составной частью судебного разбирательства в широком смысле этого слова, и их эффективность зависит от взаимодействия Суда и ЕЭК.
———————————
См.: Исполинов А.С. Первые решения Суда ЕврАзЭС: теоретические и практические вопросы юрисдикции // Российское правосудие. 2013. N 6. С. 89 — 101.

Немаловажным является вопрос о необходимости раскрытия заявителем на стадии досудебного рассмотрения спора всех доводов в обоснование заявленных требований с целью максимально эффективного рассмотрения спора именно на этой стадии, а также недопущения представления в Суд новых требований, которые не были предметом досудебного разбирательства в ЕЭК, что привело бы уже к нарушению прав Комиссии как стороны разбирательства. В этом отношении показательно решение Суда ЕврАзЭС по заявлению компании «Фольксваген АГ» (Volkswagen AG) . Заявитель оспаривал отдельные положения решения ЕЭК о введении антидемпинговых пошлин на легкие коммерческие автомобили . Отказывая принять заявление к рассмотрению, Суд ЕврАзЭС отметил, что в заявлении компании «Фольксваген АГ», направленном в Суд, изложен ряд новых аргументов и требований, которые не были приведены в предварительном обращении компании в Евразийскую экономическую комиссию . Это обстоятельство не позволило последней принять во внимание все аргументы компании по урегулированию спора в досудебном порядке. Коллегия Суда, изучив материалы дела, установила, что изложенные заявителем дополнительные требования и аргументация имеют существенное значение, и при этом возможность урегулирования спора в Евразийской экономической комиссии во внесудебном порядке не исчерпана. Правда, мнения судей в рамках данного дела разошлись, и судья Т.Н. Нешатаева выразила не лишенное дискуссионности особое мнение .
———————————
Постановление Суда ЕврАзЭС от 07.10.2014. URL: http://courteurasian.org/page-20761 (дата обращения: 23.09.2016).
Решение Коллегии ЕЭК от 14.05.2013 N 113 «О применении антидемпинговой меры посредством введения антидемпинговой пошлины в отношении легких коммерческих автомобилей, происходящих из Федеративной Республики Германия, Итальянской Республики и Турецкой Республики и ввозимых на единую таможенную территорию Таможенного союза».
В решении в том числе говорилось об отсутствии аналогичности между легкими коммерческими автомобилями, производившимися ООО «Соллерс — Елабуга», и легкими коммерческими автомобилями, производимыми компанией «Фольксваген АГ», а также об отсутствии влияния импортных поставок легких коммерческих автомобилей производства «Фольксваген АГ» на производственно-экономическое состояние ООО «Соллерс — Елабуга».
Суть этого особого мнения выражена буквально в нескольких словах: «Предварительное обращение заявителя в Комиссию состоялось, однако не привело к урегулированию конфликта. Таким образом, требование о досудебном урегулировании выполнено. Полагаю, что данное правило не является абсолютным и не запрещает заявителю изменять доводы после обращения в ЕЭК и до обращения в Суд».

Читайте так же:  Ип встать на учет как работодатель

Здесь следует еще раз подчеркнуть, что проблема досудебного разрешения споров не может быть рассмотрена в отрыве от цели процедуры и желания сторон быстро и эффективно разрешить спор.
Досудебное урегулирование спора не следует превращать в узкотехническую стадию, а принцип состязательности должен использоваться не в усеченном виде, а только как возможность стороны свободно представлять свои доводы, поскольку право противоположной стороны на раскрытие заявителем всех доводов и доказательств до начала судебного разбирательства также является необходимым элементом данного принципа.
Суд ЕАЭС остался верен подходу Суда ЕврАзЭС о необходимости соблюдения досудебного порядка рассмотрения спора и доказывания нарушения прав и законных интересов в предпринимательской и иной экономической деятельности .
———————————
Постановление Суда ЕАЭС от 01.04.2015 по делу N СЕ-3/2-15-КС. URL: http://courteurasian.org/page-24051 (дата обращения: 23.09.2016).

Так, в деле ЗАО «КАПРИ» Суд указал, что в нарушение установленных требований в заявлении общества и приложенных документах не указано, каким именно образом акт Комиссии непосредственно затрагивает права и законные интересы заявителя. Кроме того, Суд со ссылкой на п. п. 43 — 45 Статута Суда еще раз подтвердил, что «спор не принимается к рассмотрению Судом без предварительного обращения заявителя к Комиссии для урегулирования вопроса в досудебном порядке путем консультаций, переговоров или иными способами, предусмотренными Договором и международными договорами в рамках Союза».
Однако наиболее спорным оказался подход евразийских судов к вопросу о досудебном разбирательстве при рассмотрении жалоб на бездействие ЕЭК. Судя по всему, Суд ЕврАзЭС попытался использовать такие обращения для увеличения количества рассматриваемых им дел, сформулировав для этого неожиданную трактовку правового статуса обращений частных лиц в ЕЭК с жалобами на нарушения государствами-членами своих обязательств (таких обращений ЕЭК действительно получает много). Суд ЕврАзЭС в своем решении по делу ООО «Вичюнай-Русь» заявил, что любое (!) такое обращение хозяйствующих субъектов в ЕЭК должно неизбежно заканчиваться в Суде Союза . Если дословно, то это заявление звучит следующим образом: «ЕЭК следует обращаться в Суд с запросом о толковании международных договоров, составляющих договорно-правовую базу ТС, если имеются основания полагать, что данные договоры, в частности, не единообразно применяются в разных государствах-членах или в одном государстве к разным хозяйствующим субъектам». Смысл этого заявления в том, что ЕЭК не может и не должна единолично отвечать по любым (!) жалобам частных лиц в отношении действий государств. Эти вопросы должны решаться только Судом. Если же ЕЭК не передает этот вопрос в Суд, а отвечает сама, то за этим должен следовать иск частного лица о признании бездействия Комиссии неправомерным, причем в данном случае неважно, насколько верным, обоснованным и полным был ответ ЕЭК. Суд оказывался в ситуации, когда только он получал право проверять все ответы Комиссии заявителям на соответствие самым разным критериям, определяемым самим Судом (полнота, правомерность, корректность и т.д.). В целях настоящей статьи важно то, что в этой конструкции сам факт обращения частного лица в ЕЭК считается для Суда достаточным доказательством успешной реализации досудебного порядка разрешения спора.
———————————
Решение Суда ЕврАзЭС от 07.10.2014 «Об оставлении без изменения решения Суда Евразийского экономического сообщества от 30.05.2014, которым было отказано в удовлетворении жалобы об оспаривании действия (бездействия) Евразийской экономической комиссии по отказу в направлении запроса в Суд Евразийского экономического сообщества о толковании и разъяснении применения международных договоров, заключенных в рамках Таможенного союза». URL: http://courteurasian.org/page-21531 (дата обращения: 23.09.2016).

Это решение было вынесено уже уходящим в историю Судом ЕврАзЭС. Некая ирония состоит в том, что эта конструкция стала предметом детального рассмотрения Судом ЕАЭС в первом же вынесенном им решении по обращению индивидуального предпринимателя К.П. Тарасика из Казахстана, который оспаривал как раз бездействие ЕЭК . В октябре 2014 г. заявитель обратился в Комиссию с жалобой на действия таможенных органов Казахстана, которые самостоятельно, без оглядки на Товарную номенклатуру ВЭД ТС, переквалифицировали ввезенные заявителем из США пикапы как моторные транспортные средства на шасси легкового автомобиля. Это дало таможенным органам основание отнести ввезенные пикапы к подакцизным товарам и потребовать от заявителя уплаты доначисленных акцизов. В своем ответе заявителю ЕЭК сообщила, что правовая оценка правомерности деятельности и решений таможенных органов выходит за рамки компетенции Комиссии. Поскольку вопросы уплаты акцизов входят в компетенцию государств — членов Союза, обращение предпринимателя было направлено в Комитет государственных доходов Министерства финансов Республики Казахстан. Именно такая реакция ЕЭК и была сочтена истцом как бездействие.
———————————
См.: решение Коллегии Суда ЕАЭС от 28.12.2015. URL: http://courteurasian.org/page-24051 (дата обращения: 23.09.2016).

Коллегия Суда ЕАЭС, рассматривающая дело в качестве первой инстанции, рассмотрела обращение заявителя в Суд как сложное (смешанное) по предметному составу, т.е. состоящее из самостоятельных категорий споров, которые необходимо рассматривать по отдельности на соответствие порядка их подачи, утвержденного Регламентом Суда. Поэтому, например, в рассмотрении той части заявления, где К.П. Тарасик требовал признать решение Комиссии Таможенного союза от 16.08.2011 N 751 «О классификации транспортных средств типа «Pick Up» не соответствующим международным договорам, было отказано в связи с несоблюдением досудебного порядка урегулирования спора. Как оказалось, в своей жалобе в ЕЭК на действия таможенных органов Казахстана заявитель об этом не просил.
Кроме того, Коллегия Суда, следуя решению по делу ООО «Вичюнай-Русь» и некорректно применяя практику Суда ЕС , расценила ответ ЕЭК как бездействие, а обращение истца в ЕЭК — как соблюдение досудебного порядка урегулирования спора. По мнению Коллегии, содержание ответа Комиссии на досудебное обращение истца не влияет на возможность реализации им права на судебную защиту в виде оспаривания бездействия ЕЭК, поскольку даже в случае отсутствия ответа Комиссии хозяйствующий субъект имеет право обратиться в Суд в соответствии с п. 44 Статута Суда ЕАЭС. В этой ситуации свою задачу Суд ЕАЭС видел в том, чтобы установить, было ли бездействие ЕЭК правомерным или нет (отметим, что в итоге Суд ЕАЭС признал ответ ЕЭК К.П. Тарасику правомерным бездействием).
———————————
Как написано в решении Суда ЕАЭС, «Суд Европейского союза придерживается правовой позиции, согласно которой бездействием признается отказ института Европейского союза исполнять возложенные на него правом Европейского союза обязанности. При таких обстоятельствах заявитель имеет право на иск о бездействии, даже в случае получения отрицательного ответа института Европейского союза на свое обращение. Само по себе формирование позиции институтом Европейского союза не препятствует рассмотрению иска о бездействии». На самом деле практика Суда ЕС исходит из обратного. В том случае, если институт ЕС сформулировал свою позицию в установленные сроки (при этом неважно, в какой форме и как эта позиция была доведена до заявителя, равно как и насколько она обоснована и правомерна), это лишает заявителя права обращаться в суд, оспаривая бездействие института. См.: решение Суда ЕС по делу N 125/78 (GEMA v. Commission), где заявители требовали от Комиссии ЕС принять определенное решение и, получив от нее ответ с объяснением, почему она не может это сделать, пытались в Суде ЕС обжаловать ее бездействие.

Наконец, Коллегия Суда отметила, что поскольку ответ Комиссии на обращение истца принят Судом как подтверждение досудебного порядка урегулирования спора, его форма (наименование и т.п.) не имеет правового значения. Здесь следует отметить, что предприниматель оспаривал форму ответа ЕЭК. По его мнению, по результатам рассмотрения его обращения должно было быть проведено коллегиальное заседание Комиссии с вынесением решения. Суд не согласился с данным доводом истца, указав, что Комиссия может дать ответ в форме письма.
Из всего вышеизложенного видно, что на данный момент практика судов евразийской интеграции в отношении досудебного порядка урегулирования разногласий не только далека от того, чтобы признать ее устоявшейся и непротиворечивой, но и достигает стадии открытого конфликта с ЕЭК в части жалоб на бездействие Комиссии. Очевидно расхождение между Судом ЕАЭС и Комиссией в части понимания роли и значения этой процедуры.
Оставляя в стороне оценку мотивов, которыми руководствуются оба этих института ЕАЭС, отметим лишь, что такая ситуация самым негативным образом отражается на правовой определенности и законных ожиданиях потенциальных заявителей и институтов ЕАЭС, снижая в целом эффективность системы разрешения споров в Евразийском союзе. Выход из сложившейся ситуации видится, во-первых, в модернизации правового регулирования досудебного порядка рассмотрения споров как самостоятельной стадии рассмотрения спора в Суде ЕАЭС, следствием которой будет более детальное регламентирование этой процедуры (в том числе с ограничением предмета обращения, закреплением круга аргументов, подлежащих заявлению на таком предварительном этапе; урегулированием вопроса о возможности заявления дополнительных оснований и аргументов на последующих этапах рассмотрения спора), а во-вторых, в выстраивании конструктивного диалога между интеграционными институтами.

Похожие статьи:

  • Договор fob Транспортные условия поставки в международной торговле. Что такое базис поставки? Контрактная цена и что такое базис поставки? В международной торговле при заключении контрактов, как правило, четко указывается, на ком лежат те или иные расходы и, соответственно, […]
  • Гражданский кодекс италия Гражданский кодекс италия Анонимный пользователь Пишет: ------------------------------------------------------- > Добрый день, подскажите пожалуйста есть ли в > законодательстве Италии определение > "недвижимость"? Art. 812 Distinzione dei beni Sono beni immobili il […]
  • Договор патентной кооперации Что такое Договор о патентной кооперации (РСТ) и в чем его преимущества? Договор о патентной кооперации (РСТ) позволяет патентовать изобретения одновременно во многих странах. Подавая одну заявку, заявитель может обеспечить своей промышленной собственности правовую […]
  • Хорошая речь залог успеха Педагогика для экспертов Study Experts Психолого-лингвистические основы речевой деятельности. Для ребёнка хорошая речь – залог успешного обучения и развития. Вначале язык усваивается ребёнком стихийно, в процессе общения. Но этого недостаточно, стихийно усвоенная […]
  • Эос коллекторы САЙТ ДЛЯ КЛИЕНТОВ С ПРОСРОЧЕННОЙ ЗАДОЛЖЕННОСТЬЮ Оплатить Вашу задолженность можно с помощью банковских карт международных платёжных систем Visa International и MasterCard International. Для оплаты покупки Вы будете перенаправлены на платежный шлюз ОАО […]
  • Адвокат марданов Адвокат марданов Адвокат Кандидат юридических наук Марданов Азер Балай оглы (г.Нефтеюганск) Приоритетным является работа с долговой нагрузкой (Кредитный адвокат для физических лиц и реструктуризация долгов для юридических лиц) Ключевые направления Физические лица — […]